— Мы сняли «Пи» за $60 тыс. и «Реквием» за $4 млн. С учетом этого опыта казалось, что должен быть способ снять и новый фильм как-то не задорого. Я стал ломать голову над тем, как все сделать подешевле и сохранить при этом все те глобальные идеи, что я хотел воплотить в фильме. Две недели я переписывал сценарий, и он в итоге лишь стал еще лучше.

— Снять этот фильм без Хью Джекмана было бы практически нереально. Прямо трудно поверить, насколько хорош оказался этот актер. Спросите кого угодно в нашей съемочной группе, и каждый скажет, что ничего подобного они никогда не видели. С самого утра он был на площадке. Каждое замечание, каждое указание по поводу того, как он должен выглядеть в кадре, выполнялось с беспрекословной точностью. Он и душой, и телом полностью отдавался съемкам, он был способен как угодно перевоплотиться. Работать с ним было просто одно удовольствие.

— Рейчел Вайс прочитала сценарий и практически вцепилась в него зубами — так ей понравилось. Я говорил с ней, и она сказала, что сыграть такую роль мало кому бы удалось. Она очень талантливая.

— Вот если говорить прямо сейчас, мне кажется, я уже больше никогда не возьмусь снимать кино. Когда мы закончили снимать «Реквием по мечте», мне сразу захотелось схватить цифровую камеру и снять какую-нибудь короткометражку. А сейчас все эти съемки на зеленом фоне под то, чтобы потом наложить спецэффекты… Уж снимать кино со спецэффектами я точно больше не буду. А так голод, конечно же, вернется, и снова захочется делать хорошее кино.

— В фильме очень много геометрии. Треугольник в созвездии Ориона, тот самый, который древние майя считали страной мертвых. Пирамиды, которые строили майя, они тоже треугольные. Испания XVII века — там были треугольные башни. А посмотрите вокруг сейчас: мониторы, двери, окна — все сплошь прямоугольное. Тут возникает вопрос: «А вот мы в космосе. Какая форма доминирует здесь?» Так все же очень просто: звезды, планеты — все круглое. Может быть, подумали мы, вместо того чтобы изобразить космические корабли как это делали все остальные — типа какие-то огромные хлебовозки и самосвалы,— сделать аппарат сферическим? Вот так мы думали-думали, а в итоге получилась целая геометрическая концепция. Очень, по-моему, изящно.

— Люди всегда пытались победить страх перед смертью — хотя бы на уровне сказок, старались понять, почему мы существуем, что такое смерть и что такое любовь. Ну и, конечно же, узнать, что происходит с нами после смерти. Эти вопросы люди задают себе с незапамятных времен. Разумеется, дебил из Бруклина вроде меня на эти вопросы ответить в принципе не может. Я и не пытался. Мой фильм скорее представляет собой трип, медитацию над этими вопросами. Есть кое-что, во что я верю сам по себе, но рассказывать об этом я не собирался. Пусть каждый соберет в себе свою веру и верования, сядет с друзьями, поговорит — может, что и получится. Типа ну вот как мы студентами трепались, когда времени было много,— что, да почему… Вот таким получился «Фонтан».

— Никогда бы не стал валять дурака и говорить, что вот этот фильм выдержан в таком-то жанре и таком-то стиле. Но вот я слышал, как кто-то сказал, что это любовная поэма о смерти. Уверен, что каждый зритель, услышав такое, сразу завопит: «Да-да! Это оно и есть!» А по мне — так это просто фильм про любовь, бессмертную и бесконечную.