Продукт Гарвардского унивеситета и Американского института кинематографа, бруклинский режиссер Даррен Аронофски представил псевдо–научный триллер «Пи», который удостоился главного приза 1998 года на фестивале Санданс.

– Сильно ли вы волновались перед релизом фильма?

– Было волнение, которое положено в таких случаях.

– Что ж, «Пи» можно назвать некоммерческим фильмом…

– Вы ошибаетесь на этот счет, друг!

– Вы считаете, что «Пи» – это коммерческий фильм?

– Это самое обычное коммерческое кино. Это самый коммерческий фильм лета. Вы хотите узнать почему? Потому, что главные герои фильма – идеи. Это те самые идеи, которые приходили в голову людям всегда. Прочтите книгу «Удерживая видение» (Celestine Prophecy), взгляните на Библейский код. Это мировые бестселлеры. Люди хотят знать почему мы здесь, смысл жизни, кто Бог, где Бог, что является Богом. Это лишь некоторые вопросы, которые поднимаются в «Пи». Думаю, если владельцы кинотеатров не зануды, фильм будет иметь успех у определенной категории зрителей.

– Большинство независимых фильмов в наши дни, если они конфронтационные, практически всегда не оригинальны. В них всегда главными темами являются секс, насилие и нецензурная брань. Однако, «Пи» абсолютно иной фильм.

– С самого начала производства фильма мы хотели создать абсолютно оригинальное, уникальное, отличное от голливудского кино. Я думаю, что зритель соскучился по таким фильмам после просмотра однообразной голливудской халтуры, заполонившей прокат. Всегда интересно смотреть что–то новое. В наши дни независимое кино редко предоставляет новизну зрителю. Когда я рос, мне нравились такие фильмы как «Заводной Апельсин» (Clockwork Orange). Я часто ходил на полуночный сеанс этого фильма в Манхеттене и каждый раз фильм удивлял меня. Я всегда хотел подарить зрителям такой же захватывающий фильм, кино с сильной энергетикой. «Пи» – это всего лишь триллер. Это одна из причин, почему я считаю фильм коммерческим. Это фильм–погоня, он заряжен адреналином. Мы хотели создать поездку на американских горках длиной в 90 минут. Если мы раскрыли тему триллера, то фильм удался. Если зрители просидели весь фильм, не понимая что происходит на экране, значит наша команда хорошо поработала.

– Была ли идея создать нечто притягивающее взгляд и стимулирующее ум одновременно?

– Да, мы постоянно хотели сделать что–то необычное. Мы хотели создать что–то визуально неповторимое. Вот почему мы сняли фильм не в черно–белых тонах, а в «черных или белых». Вот почему мы использовали все эти новые дикие техники съемки, такие как «Heat–Cam» и «Vibrator–Cam». Мы хотели изменить основные правила в кино и сделать выбор в пользу чего–то нового.

– Это было трудно сделать при столь малом бюджете?

– О, да. Это очень сложная задача. Намного проще поставить камеру в угол и сыграть сцену, но это не будет радовать глаз. Мои любимые фильмы – это те, после просмотра визуального ряда которых хочется воскликнуть: «О да, это превоходно». Мы хотели заставить нашу камеру делать то же самое. Мы крутили ее как хотели. Мы были под впечатлением от современных комиксов. Великолепная особенность комиксов заключается в том, что они строят «кадр» как угодно. Да, у нас не было денег на то, чтобы подвешивать камеру на 300 футов над землей. Мы старались сделать все, что только возможно.

– Сколько в итоге стоил фильм?

– Он стоил $60.000 для доведения его до конечного монтажа. Вся съемка производилась на видеокасеты, монтаж был линейный. Это обошлось намного дешевле, чем если бы мы снимали на 35 мм пленку и записывали бы профессиональный звук. Фильм, который вы видите на экране на самом деле очень низкобюджетный, но он не выглядит таковым. Он полностью выдержан в собственном визуальном стиле. Этот ход выигрышен в низкобюджетном кино. На самом деле, фильм можно снять бесплатно. Просто возьмите камеру и снимите фильм. В случае «Пи», реальная стоимость фильма может быть астрономической. Он легко мог стоить нам два миллиона долларов, если бы мы платили деньги съемочной группе. Это огромные деньги. Вот почему фильм выглядит на два миллиона долларов: это действительно кино за два миллиона долларов. Но реально мы потратили $60.000.

– Вы считаете, что именно проблемы финансирования фильмов мешают многим молодым режиссерам раскрыть их творческий потенциал?

– Нет. Я считаю, что все зависит от твоего творческого потенциала. Большая проблема высокобюджетных фильмов заключается в том, что за расходом средств пристально следят. Думаю, если вы ограничены в ресурсах, вы должны быть более креативными. Материальная ограниченность создает реальность, внутри которой вы можете представить ограничения сильной стороной работы. В итоге, если вам что–то не нравится, вырежте эту сцену. Вы не можете просто сказать: «что ж, было три часа утра, мой актер блевал и было холодно, поэтому фильм выглядит именно так». Вы не должны допускать такие ситуации. Вы должны задать себе вопрос «что мы можем сделать?» и ответить «давайте попробуем прыгнуть выше головы, сделаем фильм необыкновенным».

– То есть, вы не заинтересованы в съемках высокобюджетных фильмов?

– Нет, я постоянно стараюсь раздвинуть границы настолько, насколько это возможно. Я очень заинтересован в создании больших голливудских фильмов, но я хочу быть уверен в том, что они другие и уникальные. Надеюсь, компании с которыми я буду работать будут понимать это и ожидать этого от меня. Я не тот парень, которого можно нанять для съемок романтической комедии с Джулией Робертс. Когда вы тратите бюджет фильма, необходимо идти на компромиссы, осознавая то, что это чужие деньги. Это всегда игра чеков и счетов. Вам необходимо продумать ваш путь и идти на продуманные компромиссы.